Неточные совпадения
Между тем псы заливались всеми возможными голосами:
один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую
ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он
один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою
ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Сколько соображений — все для Обломова! Сколько раз загорались два пятна у ней
на щеках! Сколько раз она тронет то тот, то другой клавиш, чтоб узнать, не слишком ли высоко настроено фортепьяно, или переложит
ноты с
одного места
на другое! И вдруг нет его! Что это значит?
Он снова начал играть, но так своеобразно, что Клим взглянул
на него с недоумением. Играл он в замедленном темпе, подчеркивая то
одну, то другую
ноту аккорда и, подняв левую руку с вытянутым указательным пальцем, прислушивался, как она постепенно тает. Казалось, что он ломал и разрывал музыку, отыскивая что-то глубоко скрытое в мелодии, знакомой Климу.
Гаврило Жданов, после отъезда Авдиева поступивший-таки в гимназию, часто приходил ко мне, и, лежа долгими зимними сумерками
на постели в темной комнате, мы вели с ним тихие беседы. Порой он заводил вполголоса те самые песни, которые пел с Авдиевым. В темноте звучал
один только басок, но в моем воображении над ним вился и звенел бархатный баритон, так свободно взлетавший
на высокие
ноты… И сумерки наполнялись ощутительными видениями…
Радомирецкий… Добродушный старик, плохо выбритый, с птичьим горбатым носом, вечно кричащий. Средними
нотами своего голоса он, кажется, никогда не пользовался, и все же его совсем не боялись. Преподавал он в высших классах год от году упраздняемую латынь, а в низших — русскую и славянскую грамматику. Казалось, что у этого человека половина внимания утратилась, и он не замечал уже многого, происходящего
на его глазах… Точно у него, как у щедринского прокурора,
одно око было дреманое.
Вернулся он в училище настоящим обер-офицером, выросший чуть ли не
на голову, с хриплыми басовыми
нотами в голосе, загорелый, отрастивший настоящие усы в
один миллиметр длиною.
В учителя он себе выбрал, по случаю крайней дешевизны, того же Видостана, который, впрочем, мог ему растолковать
одни только
ноты, а затем Павел уже сам стал разучивать, как бог
на разум послал, небольшие пьески; и таким образом к концу года он играл довольно бойко; у него даже нашелся обожатель его музыки,
один из его товарищей, по фамилии Живин, который прослушивал его иногда по целым вечерам и совершенно искренно уверял, что такой игры
на фортепьянах с подобной экспрессией он не слыхивал.
Павел пробовал было хоть
на минуту остаться с ней наедине, но решительно это было невозможно, потому что она то укладывала свои
ноты, книги, то разговаривала с прислугой; кроме того, тут же в комнате сидела, не сходя с места, m-me Фатеева с прежним могильным выражением в лице; и, в заключение всего, пришла Анна Гавриловна и сказала моему герою: «Пожалуйте, батюшка, к барину; он
один там у нас сидит и дожидается вас».
Ружейная трескотня слилась в
один могучий, несмолкаемый рев, среди которого орудийные выстрелы, как русских, так и неприятельских батарей, звучали низкими
нотами, как звучит густая струна контрабаса в большом оркестре, когда
на фортиссимо все звуки отдельных инструментов сливаются в
одно могучее, потрясающее целое.
Николай Артемьевич пускал в ход
одни басовые
ноты своего голоса. Елена молча посмотрела
на него, потом
на Анну Васильевну — и побледнела.
— Дураки, — сказал дядя Ерошка. — Так-то мы, бывало, спутаемся ночью в степи. Чорт их разберет! Выеду, бывало,
на бугор, завою по бирючиному, вот так-то! (Он сложил руки у рта и завыл, будто стадо волков, в
одну ноту.) Как раз собаки откликнутся. Ну, доказывай. Ну чтò ж, нашли?
Он вынул из кармана дудочку и заиграл. Тетка, не вынося музыки, беспокойно задвигалась
на стуле и завыла. Со всех сторон послышались рев и аплодисменты. Хозяин поклонился и, когда все стихло, продолжал играть… Во время исполнения
одной очень высокой
ноты где-то наверху среди публики кто-то громко ахнул.
Но ни
один мускул при этом не дрогнул
на его деревянном лице, ни
одна нота в его голосе не прозвучала чем-нибудь похожим
на призыв блудному сыну. Да, впрочем, никто и не слыхал его слов, потому что в комнате находилась
одна Арина Петровна, которая, под влиянием только что испытанного потрясения, как-то разом потеряла всякую жизненную энергию и сидела за самоваром, раскрыв рот, ничего не слыша и без всякой мысли глядя вперед.
Но вечер скорее расстроил его, чем одушевил. Собралось человек шесть-семь, больше профессора из молодых,
один учитель, два писателя. Были и дамы, Разговор шел о диспуте. Смеялись над магистрантом, потом пошли пересуды и анекдоты. За ужином было шумно, но главной
нотой было все-таки сознание, что кружки развитых людей — капля в этом море московской бытовой жизни…"Купец"раздражал всех. Иван Алексеевич искренне излился и позабавил всех своими
на вид шутливыми, но внутренне горькими соображениями.
Что за нужда! Он счастлив, душа у него младенчески чиста, никакого разлада с самим собой;
на ладан дышит, а ни
одной горькой
ноты!.. Разве не завидно?
— Вот что я вам скажу, Кузьмичев, — искренней
нотой начал он, кладя ему руку
на колено. — Спасибо за то, что вы меня человеком другого покроя считаете… И я перед вами кругом виноват. Зарылся…
Одно слово!.. Хорошо еще, что можно наладить дело. Угодно, чтобы я отъявился к следователю? Для этого охотно останусь
на сутки.
Тетрадь с
нотами была принесена и отдана
на рассмотрение Настасьи Александровны. Перевернув листы, она объявила, что музыкальные сочинения в
одной части тетради слишком игривы, не ладят с положением, в котором находятся ее гостьи, а в другой части духовные — не по силам дочерей.
Подле
одного ярко пылающего костра, прислонив голову к высокому казачьему седлу, лежал
на широком потнике молодой офицер в белой кавалерийской фуражке; небрежно накинутая
на плеча черкесская бурка не закрывала груди его, украшенной Георгиевским крестом; он наигрывал
на карманном флажолете французской романс: «Jeune Troubadour» [«Юный трубадур».], и, казалось, все внимание его было устремлено
на то, чтоб брать чище и вернее
ноты на этой музыкальной игрушке.
Собрание ученых какой-нибудь академии было бы похоже
на нашу роговую музыку, где каждый музыкант всю жизнь дудит
одну и ту же
ноту, если б у них был капельмейстер и ensemble [ансамбль (франц.).] (а в ensemble и состоит наука).
Ида Ивановна покопалась в куче лежавших
на фортепиано
нот, достала оттуда
одну тетрадь, положила ее
на пюпитр, и раздался Хлопицкий.
Гавриле стало жутко. Ему хотелось, чтобы хозяин воротился скорее. Шум в трактире сливался в
одну ноту, и казалось, что это рычит какое-то огромное животное, оно, обладая сотней разнообразных голосов, раздраженно, слепо рвется вон из этой каменной ямы и не находит выхода
на волю… Гаврила чувствовал, как в его тело всасывается что-то опьяняющее и тягостное, от чего у него кружилась голова и туманились глаза, любопытно и со страхом бегавшие по трактиру…
Рояль был раскрыт, и
на пюпитре стояли
ноты — чуждая грамота для Саши! Нерешительно, разинув от волнения рот, постукивал по клавишам Петруша и, словно боясь перепутать пальцы, по
одному держал крепко и прямо, остальные ногтями вжимал в ладонь; и то раскрывался в радости, когда получалось созвучие, то кисло морщился и еще торопливее бил не те. Солидно улыбался Андрей Иваныч и вкривь и вкось советовал...
Наконец зал огласился звуками прощальной кантаты, сочиненной
одною из выпускных и положенной
на ноты ее подругой. В незамысловатых сердечных словах, сопровождаемых такою же незамысловатою музыкой, прощались они со стенами института, в которых протекало их детство, резвое, беззаботное, веселое, прощались с товарками и подругами, прощались с начальницей, с доброй матерью и наставницей, с учителями, пролившими яркий свет учения в детские их души.
Еще в корпусе, находясь в числе певчих, я выучил вокальные
ноты под руководством регента и самоучкою приспособился к пониманию музыкальных
нот, но не умел играть ни
на одном инструменте, кроме сигнального рожка,
на котором при удобных случаях вырабатывал кусочки, едва удобные
на этом бедном инструменте.
— Что же, ты, вероятно, будешь кашлять по
нотам? Вот рассуди, пожалуйста, — обратился Мухоедов ко мне, тыча Гаврила Степаныча рукой в грудь. — Вот человек
одной ногой в могиле стоит,
на ладан дышит и продолжает себя губить какими-то спевками… Не есть ли это крайняя степень безумия?..
— Я была подготовлена к этому, — говорила она спокойным контральто, и её голос красиво вибрировал
на верхних
нотах. — После второго удара он почти каждый день жаловался
на колотья в сердце, перебои, бессонницу… Говорят, он там очень волновался, кричал… накануне он ездил в гости к Олесову — тут есть
один помещик, полковник в отставке, пьяница и циник, разбитый подагрой. Кстати, у него есть дочь, — вот сокровище, я тебе скажу!.. Ты познакомишься с ней…
Голос у него то и дело срывался с басовых
нот на теноровые, простые слова его речи как-то сами собой, без усилий со стороны слушателей,
одно за другим плотно укладывались в их памяти. Светлые глаза его горели, и весь он был пропитан пылом своей молодой страсти к делу.
Как и в прошлом году, последние приехали с визитом действительный статский советник Крылин и известный адвокат Лысевич. Приехали они, когда
на дворе становилось уже темно. Крылин, старик за 60 лет, с широким ртом и с седыми бакенами около ушей, похожий лицом
на рысь, был в мундире с аннинскою лентой и в белых штанах. Он долго держал руку Анны Акимовны в своих обеих руках, глядел ей пристально в лицо, шевелил губами и наконец сказал с расстановкой, в
одну ноту...
Вдруг откуда-то вырвалась толпа странных, точно сцепившихся между собой звуков духовой музыки и понеслась над городом в бешено громком вальсе.
Одна нота была такая тяжёлая, обрывистая — уф, уф! Она совсем не вязалась с остальными и, тяжело вздыхая, лезла выше всех остальных… Казалось, что-то большое и тяжёлое грузными прыжками пробует вырваться
на волю и не может.
В тоне не было слышно ни
одной ноты осуждения или хоть иронии, добрые глаза глядели ровно и с тем бесстрастным доброжелательством, с каким они смотрели
на облака,
на снежную дорогу,
на сопки…
Дарья Ивановна (не сводя глаз с
нот) Напротив, напротив… Oh! mais c’est charmant! Ах, как этот переход мил! (Указывая пальцем
на одно место.) Ах, я влюблена в этот переход!..
Где-то за церковью запели великолепную печальную песню. Нельзя было разобрать слов и слышались
одни только голоса: два тенора и бас. Оттого, что все прислушались, во дворе стало тихо-тихо… Два голоса вдруг оборвали песню раскатистым смехом, а третий, тенор, продолжал петь и взял такую высокую
ноту, что все невольно посмотрели вверх, как будто голос в высоте своей достигал самого неба. Варвара вышла из дому и, заслонив глаза рукою, как от солнца, поглядела
на церковь.
С утра до вечера цельный день трубы курлычут, флейты попискивают. Потому команда, помимо своей порции, еще и в городском саду по вольной цене по праздникам играла. А тут еще и особливый случай привалил: капельмейстер, прибалтийский судак, хочь человек вольнонаемный, однако по службе тянулся, — вальс собственного сочинения ко дню именин полковой командирши разучивал, «Лебединая прохлада» —
на одних тихих
нотах, потому в закрытом помещении у командира нельзя ж во все трубы реветь…
Солдат редко желает знать те широты, в которых находится весь корабль его; но в день сражения, Бог знает как и откуда, в нравственном мире войска слышится
одна для всех строгая
нота, которая звучит приближением чего-то решительного и торжественного и вызывает их
на несвойственное им любопытство.